В статье обосновывается исследовательский интерес к идентификационным детерминантам гражданского общества в современной России. Отмечается, что гражданское общество как объект политического исследования сохраняет свою актуальность в связи с эволюцией государственно-­гражданских отношений и расширения пространства публичной политики. Также подчеркивается расширение реестра субъектов гражданского общества за счет диверсификации интересов сообществ. Обращается внимание на то, что в публичной политике все в большей степени обозначают свои интересы и позиции не институированные субъекты, которые, не являясь в прямом смысле политическими субъектами, тем не менее обладают политической культурой, осуществляют политический выбор и приобретают опосредованную политическую субъектность. В качестве одной из продуктивных основ гражданской самоорганизации рассматривается этноконфессиональная идентичность как устойчивый и ресурсный комплекс. Ее жизнеспособность усматривается в экзистенциальных свой­ствах индивидов и групп, которые из сферы личного рационального и эмоционального проецируются в сферу общественно-­политических отношений, отношений государства и граждан, которые объединены в рамках общественных организаций. Этнические и конфессиональные интересы трактуются как имманентные и продвигаемые в политику с учетом того, что любая идентичность формируется в поле публичной политики и сама воздействует на общественно-­политический процесс. Дается авторское определение этноконфессиональной идентичности и прослеживаются ее проекции в политику под воздействием как внутренних, так и внешних факторов, среди которых актуализируется российский политико-­доктринальный поворот к разумному консерватизму, актуализирующий традиционные этнокультурные и религиозно-­духовные ценности народов. Подчеркивается закономерность приобретения национально-­культурными и религиозными организациями и их лидерами свой­ств политической субъектности. Активисты, действующие в рамках добровольной (самопочинной) национально-­культурной и религиозной организации, становятся общественными политиками и принимают участие в государственно-­общественном управлении, которое свой­ственно эволюции отношений власти и граждан в РФ как в правовом, демократическом, социальном государстве. Таким образом преодолеваются противоречия между государством и гражданским обществом, которые тем не менее имеют объективную природу. Подчеркивается значимость взаимодействия общественных организаций с органами власти и управления в решении этнокультурных, этнорелигиозных проблем населения, прежде всего на местном и на региональном уровнях. Выделяется устойчивый тренд, а именно национально-­культурные и религиозные организации, включенные в сетевые структуры гражданского общества, реагируют на актуальные вопросы российской общественно-­политической повестки, в настоящее время повестки патриотической и гражданско-­ориентированной. Во многом это определяется современными геополитическими вызовами и рисками, которым противостоит культурный, духовный и морально-­нравственный суверенитет российского общества. Интеграция этноконфессиональных потребностей в общественно-­политические форматы обеспечивает не только политико-­волевое целеполагание общественных инициатив, но и гуманизацию, одухотворение политических стратегий и тактик.

The article substantiates scholarly interest in the identity-­based determinants of civil society in contemporary Russia. It notes that civil society remains a relevant object of political research owing to the ongoing evolution of state-­citizen relations and the expansion of the realm of public policy. The study also highlights the expansion of the roster of civil-­society actors, driven by the diversification of community interests. Increasingly, non-institutional actors articulate their interests and positions in the public arena; although they are not political entities in the strict sense, they possess political culture, make political choices, and acquire indirect political subjectivity. Ethno-confessional identity is examined as one of the productive foundations of civic self-organisation — conceived as a stable, resource-­based complex. Its vitality is rooted in the existential attributes of individuals and groups that, originating in the sphere of personal rationality and emotion, are projected into socio-­political relations and into interactions between the state and citizens who are united within public associations. Ethnic and religious interests are regarded as immanent and politically mobilised, given that any identity is forged within the field of public policy and, in turn, influences the socio-­political process. The author offers an original definition of ethno-­confessional identity and traces its projection into politics under both internal and external influences, paying particular attention to Russia’s politico-­doctrinal turn toward “rational conservatism,” which reaffirms the traditional ethno-­cultural and religious-­spiritual values of the peoples of Russia. A consistent trend is identified whereby national-­cultural and religious organisations — and their leaders — acquire political subjectivity. Activists operating within voluntary, self-initiated national-­cultural and religious organisations evolve into public political figures who participate in state-­society governance, reflecting the development of power-­citizen relations in the Russian Federation as a law-governed, democratic, and social state. In this way, the inherent contradictions between state and civil society — though objectively grounded — are mitigated. The study underscores the importance of cooperation between public associations and governmental bodies in addressing the ethno-­cultural and ethno-­religious concerns of the population, especially at local and regional levels. A resilient trend is noted: national-­cultural and religious organisations embedded in civil-­society networks respond to Russia’s current socio-­political agenda, which today is predominantly patriotic and civic-­oriented. This engagement is largely shaped by contemporary geopolitical challenges and risks, against which the cultural, spiritual, and moral sovereignty of Russian society is asserted. Integrating ethno-­confessional needs into socio-­political frameworks ensures not only the political-­volitional direction-­setting of civic initiatives, but also the humanisation and spiritualisation of political strategies and tactics.