This article examines the features of political development of Kyrgyzstan — a politically unstable country which experienced a violent regime transition. The research is built around the analysis of informal norms and practices which regulate the sphere of socio-­political relations (the so-­called «kyrgyzchylyk») in Kyrgyzstan. Clans are singled out as main organizational units (actors) of the informal field in Kyrgyzstan, since they are the effective informal structures operating in collusion with the legitimate power. The author identifies factors which enabled clans to adjust to the changes and to effectively function under different regimes. Due regard for the special features of the post-­Soviet period of Kyrgyz society development has enabled the author to identify two types of traps — “the poor governance trap” and the conflict trap” (P. Collier) in Kyrgyz political process. The research evaluates the new formal norm-­creation process aimed at the transformation of the system of group interests’ representation after the 2010 conflict. Thus, it was observed that the official institutions had been modified to adapt to the country’s horizontal self-­organization of the actors (clans) and the heterogeneity of Kyrgyz society. The consensus of the main political elites has led to the parliamentary structure of the political system and to the redistribution of powers between the formal actors — the President, the Government, the Parliament, the Judiciary, on the one hand, and the emerging civil society institutions, on the other. At the same time, favorable conditions were created to formally represent ethnic group interests, the Uzbek minority group in particular. The resulting institutional changes are perceived as positive with a view to overcoming the institutional imbalance.

Статья посвящена изучению особенностей развития Киргизии — страны с нестабильной политической системой и опытом насильственного перехода власти от одной элиты к другой. В рамках исследования проведен анализ неформальных правил и практик, регулирующих сферу общественно-­политических отношений в Киргизии, — так называемых кыргызчылык. В качестве основного актора неформального пространства выделен клан. Отмечено, что киргизские кланы представляют собой эффективные неформальные структуры, сросшиеся с госаппаратом. Определены факторы, позволившие кланам адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам и эффективно функционировать при разных режимах. С учетом особенностей развития постсоветского киргизского общества в политическом процессе выявлены ловушки «дурного правления» и «конфликтов» (П. Кольер). В рамках задач по выходу из этих ловушек представлена оценка новых формальных правил, направленных на трансформацию системы представительства интересов после конфликта 2010 г. В частности, отмечено, что официальные институты были изменены с учетом характерной для страны горизонтальной самоорганизации акторов и полиморфности киргизского общества. Консенсус основных политических элит нашел свое политическое выражение в парламентаризации политической системы, перераспределении полномочий между официальными акторами в лице президента, правительства, парламента, судебной власти и формирующимися институтами гражданского общества. Одновременно были созданы условия для формального представительства интересов этнических групп, в первую очередь узбекского меньшинства. Произошедшие институциональные изменения оценены как позитивные с точки зрения преодоления институционального дисбаланса.